Жизнь дает, а я все время пытаюсь откусить больше. С одной стороны это хорошо, всегда стремится к большему. С другой, ну не одарен я. Инвалид, почти. Чего себя терзать? Но это так, в шаге от смирения. Иногда кажется - бороться легко, смирится сложнее. Это идет в разрез со всем, что я когда либо читал или видел... Но реальная жизнь часто не совпадает с каким либо творческим подходом.
А сей час мне просто хочется мяса. Взять и растерзать что то, кого то. Даже без сексуального подтекста, тупо агрессия. Сильная, и глубоко внутри. Моя ли?
Третью неделю пишу что на работе все хорошо, а на деле не могу на ней сосредоточится. Может потому, что мне пытаются запихнуть больше отчетов и писанины. А мне, в моем состоянии, надо бежать. Ехать. Лететь. Куда ни будь далеко, в лес или другой город, да что бы на пару дней и ночей. Как объяснить начальнику, что я хочу быть послать в какие ни будь русские ебеня. Желательно на машине, желательно на долго. И что бы там можно было поработать, со скотиной, руками.
Хочется, на пару дней, в прошлое. Уже далекое... Не столько по годам, сколько по опыту и статусу. Хочется вернутся на доильную площадку, и доить. Весь день... Обработал, придоил, надел, снял, обработал. Хочется принять роды, тяжелые, что бы надо было разворачивать теленка в утробе. А потом чистить ему нос, сжимать пуповину. Хочется быть в крови, молоке и дерьме по самую макушку. Что бы прийти на сеновал, упасть, и почувствовать как каждая мышца болит.
А можно вернутся еще раньше, что бы лето. Беспечное лето, хутор, велосипед. Позвать с собой стаю полудиких овчарок и гнаться с ними вдоль трасс далеко далеко... У меня был замечательный красный велосипед, который я называл Саламандра. Жить в лесу, зная что тебя ни где не ждут. Но получая от этого лишь удовольствие. От близости собак, сырой земли и тихой ночи.
Впрочем все это давно позади. И нет пути назад, только вперед. Гордо поняв голову, отринув грусть, идти вперед. Все ведь хорошо, прям даже очень. Ремонт вот планирую. Чувствую что уже практически готов начать это дело. Это, и многие другие, из которых и состоит сегодняшняя жизнь. А воспоминания... Они как бальзам, вот написал, и легче стало. Словно помазал ими раны, и боль тут же отступила. Хороший, в сущности, способ.